Григорий Корольков

Григорий Корольков
международный эксперт ООН, спасатель международного класса

международный эксперт ООН, спасатель международного класса

Не смотря на солидный стаж в МЧС, внушительный список наград и высокий статус сертифицированного специалиста Организации объединенных наций, Григорий Корольков  так и не увлекся образом "мэтра". Он очень легок и прост в общении, любит пошутить и со вкусом рассказывает байки о своей пёстрой на события жизни. И все-таки за внешней легкостью угадывается человек интересный, образованный, умеющий наблюдать, не впадая в осуждение, и оценивать, избегая крайностей. О людях Корольков говорит всегда с теплотой, так как считает, что в каждом человеке плохие качества поддерживают хорошие, что всё далеко не однозначно и что лучший способ изменить мир - работать над собой. Вот такой философ работает в отряде Центроспас.

"Не могу точно сказать, что у меня за характер,  - смеется Григорий Александрович,  - но скажу, что мама удачным сыном меня стала считать только лет 5 назад, мне уж за 40 было. Получилось, что у меня и семья хорошая, и дети, и жена, и в деле своем состоялся, и награды государственные… А она боялась, что я слишком...несерьезный!"

- Григорий, говорят, что у в жизни у Вас все складывалось "нестандартно". Раскройте интригу, в чем это выражалось?

- Начнем  с того, что в детстве я был твердо уверен, что стану геологом, поскольку мои родители – люди этой замечательной профессии и всю жизнь провели " в полях". Первый раз мама взяла меня в экспедицию, когда мне не было 7 лет. Пробыл я там 2,5 месяца, причем меня брали и на лодку, и в вертолеты, в общем, я был очень мобильный ребенок (смеется). И знаете, я, по большому счету, ничего и не помню, но видимо, в душе, осталось что-то: может, образ жизни, может, песни, и сегодня я понимаю, что это и определило вектор моей судьбы.  Поначалу я так и думал, что геологией буду заниматься. Но что интересно – когда поступил в МГУ на геологический факультет, оказалось, что  камешки мне совсем и не неинтересны! Но потом студенческая жизнь увлекла, закружила, и именно институтские друзья, позднее, привели меня в МЧС.

Но высшее образование мне просто так "не покорилось". На 2-м курсе меня неожиданно забрали в армию. В 84-85 годах туда брали даже из МГУ. И попал я служить в Тыву. Потом, кстати, когда познакомился с Сергеем Кужугетовичем, вместе вспоминали те места. У меня там часть души осталась.

Пока служил, в ВУЗе изменили программу, так что вернулся опять на 1 курс. Казалось бы потерял год. Но выяснилось, что на другом потоке училась девушка, которая стала потом моей женой. Так что везде свои плюсы! Что больше всего запомнилось о времени учебы? Просто восхитительная летняя практика в Крыму. Я и тогда уже понимал, что это лучшее время моей жизни. Да, а буквально через дорогу от нас находился геолого-разведочный институт. Не поверите, но в конечном счете, именно там, а не в МГУ, я и получил диплом (смеется).

Во время разговора с Григорием Корольковым поражает то, что обо всех  проблемах и жизненных перипетиях он рассказывает с улыбкой, без злости. В любой ситуации один из самых опытных спасателей МЧС не никогда не терял оптимизма. "Вот такие вопросы, как с Украиной, решить трудно, а остальное – вполне решаемо", -улыбаясь, говорит он. Жить прекрасно! Если Корольков и сердится иногда, то только в рабочей ситуации, когда «надо», т.е. осознанно. Например, для укрепления дисциплины.

- Так как же Вы попали в МЧС?

- Наше подразделение в отряде называют «Балашиха». И ее костяк – это те ребята, которые когда-то составляли сильный турклуб. В какие только походы они не ходили! И вот с ними я и подружился в студенческие годы. Помню, прямо в университете на лестнице мы пели туристические песни, смеялись, что-то обсуждали. Гитара всегда у кого-нибудь была с собой.

И так получилось, что в тот день, когда я уволился из армии в декабре 88-го года, случилось землетрясение в Армении. И турклуб в полном составе махнул туда. Я с ними не попал. Но зато они попали на глаза руководству страны, и смогли получить статус любительского спасательного отряда. И потом, когда ГКЧС для первых операций (например, на Уфимском нефтеперерабатывающем заводе) потребовались люди, конечно, привлекли и их. Так что при формировании отряда Центроспас было логично, что балашихинцы пришли туда чуть ли не в полном составе. Через 2 года меня спрашивают: а ты что же к нам в отряд не идешь? Ведь тогда коллектив складывался в первую очередь на основе давней сплоченной команды, где каждый был готов подставить плечо в случае трудной ситуации. И помню, что у Лени Радуна был день рождения 13 июня 1994 года - вот тогда я и пришел в отряд.

- Какими были первые впечатления о работе?

- Да я сразу, как на первую смену вышел, улетел на выезд. Мы в те годы вообще очень много ездили. А тогда, в августе 94-го, это было наводнение в Башкирии. Там прорвало плотину, и ,помню, мы патрулировали территорию на лодках. Спасать особо никого не пришлось, но это был первый выезд, и скажу, что «холостых» выездов не бывает:каждый – наработка опыта.

- А как в семье восприняли новый статус?

- Ну, жена мой характер прекрасно знала, да и моё геологическое, отнюдь не домашнее, прошлое. Так что разъездная спасательская работа никого из моих близких не удивила.

- Работа спасателя - это очень тяжелый труд. Когда пришло глубинное понимание профессии?

- Первый серьезный выезд для меня  – землетрясение на Курилах. Это было за полгода до Нефтегорска. Там была больница в небольшом поселке, и мы доставали тела погибших. Кстати, трясло и в то время, что мы там работали. Я тогда в полной мере ощутил, какой это грязный, тяжелый, изматывающий труд. Я лопату вообще из рук не выпускал! Особых технологий и не было, зато был здравый смысл, а это, я считаю, в нашей работе ключевой момент.

В чем это выражается? Во-первых, надо опросить людей, потому что подавляющее большинство пострадавших, которых мы находим в завалах, обнаружены благодаря данным местных жителей. Если вспомнить Гаити, где в г. Порт-о-Пренс было около 2-х млн жителей, то понятно, что координаты поиска, которые дают местные, имеют огромное значение.

- Какие выезды оказались наиболее значимыми?

- Могу выделить выезды в Нефтегорск, Турцию, Индию, Чеченскую республику, Гаити и Пакистан. И по поводу последнего могу сказать, что горжусь тем, что мы смогли там сделать. Помню, когда мы летели на вертолете на этой огромной территорией (предгорья Гималаев), то понимали, что дороги все перекрыты оползнями, и люди в горных селениях абсолютно отрезаны от мира.  И они камнями выкладывали только одно слово: «HELP!». Мы тогда добились в штабе ООН, чтобы нам дали вертолет и забросили в одну из горных деревень.  Нас было 8 человек, но за 3 дня мы приняли почти 400 человек! Я считаю, что наши врачи тогда совершили настоящий подвиг!

- Рассказывают, что тогда Вы добровольно взяли на себя функции координатора и грамотно организовали эвакуацию.

- Скажу  так: три раза я надевал перчатки, чтобы копать или бинтовать, но каждый раз снова переключался на работу со штабом ООН: требовалось срочно вывезли десятки раненых. В кратких перерывах между переговорами, я хватал «Хольматро» и помогал местным в разборе завалов, что-то «перекусывал», разрезал, сверлил. В общем, тот выезд стал одним из самых значимых событий в моей жизни!

- А какое преобладающее чувство Вы испытываете во время работы?

- Скажу честно – усталость. Потому что работаем на выездах как заводные. Если ситуация позволяем – спим, обедаем, если нет – сутками на ногах. И все-таки наша работа - очень благодарная. Когда находим живых – это искупает все ее трудности.

- Какие награды самые ценные?

- Ну, вот за Турцию - "Орден мужества". За Нефтегорск – медаль «За спасение погибавших». Хотя, наверное, эту награду мне Андрей Легошин, наш командир, дал тогда авансом – я ведь только-только вышел из стажеров. А вот вторую такую же награду я получил за выезд в Китай - и это была уже действительно профессиональная работа. Есть и государственная награда «Заслуженный спасатель».

И знаете, я очень благодарен судьбе за то, что на многие выезды попадал как-бы случайно, то есть не в смену. Помню, однажды приехал на прыжки в свободное время – а тут землетрясение в Индии. И, конечно, был зачислен в оперативную группу.

- Сегодня в России есть всего 6 человек, которые входят состав международных координаторов ООН. Как получилось, что ты оказался в их числе?

- Ну, если по порядку, то вопрос о необходимости таких координаторов возник еще в конце 80-х, когда почти друг за другом произошли землетрясения в Мексике, а затем в Армении. И в 1991 году была начата работа по формированию правил взаимодействия международных отрядов в зоне ЧС, в том числе, и работы штаба ООН. В его задачи входило и взаимодействие с местными властями, которые, как правило, после ЧС не способны взять на себя руководство спасательными работами. Позднее, эти правила сформировались в систему ИНСАРАГ. Из России в число координаторов были зачислены толковые люди с хорошим знанием специфики работы, и , конечно, с отличным английским. А отправной точкой лично для меня стал тот памятный выезд в Пакистан в 2005 году. Там очень явно было видно, насколько требуется координация международных сил для оказания помощи пострадавшим в горных селениях.

В 2006 году Григорий Корольков прошел официальный курс подготовки международных экспертов ООН. В 2009 году во время наводнения в Индонезии он выступил уже не только как инициативный человек с организаторскими способностями и отличным английским, а как квалифицированный эксперт. 

Оцените материал: 1 2 3 4 5
Поделиться: TW VK FB OK

Внимание! Данный комментарий не является официальным обращением заявителя!

ФИО*
Номер телефона*
E-mail*
Комментарий*
Введите символы с картинки*
Ваш e-mail*
Тема сообщения*
Ваше сообщение*
Введите символы с картинки*
top